Когда мне было года три-четыре, я уже была подобна юле и тянуло меня на всё запрещенное. Жила я на "чудейснейшем" районе Ю\З (Институтская 19), а двумя домами ниже жили мои покойные дедушка и бабушка. Аккурат меж нашими домами была единственная, пожалуй, более-менее не убитая детская площадка, посреди которой стояла громадная железная ракета высотой где-то с трехэтажный дом(она и сейчас там стоит как милая). Поделена она была на отсеки, на которые можно было подняться только по лестнице подобной пожарной и пролезть через люки. Выждав момент, когда мать потеряла бдительность, я пулей взметнулась на самую высоту и радостно лицезрела этот никчемный мир грязной и засранной площадки свысока. Я уже тогда обожала высоту. Уже тогда меня тянуло куда повыше.
В этот момент маман заметила моё отсутствие и запаниковала. Само собой, она вскинула голову вверх и увидела меня, стоящую к ней спиной. Она совершила самую главную ошибку в своей жизни - она окрикнула меня. От неожиданности я чересчур быстро развернулась и угодила прямо в люк, пролетев два пролета, пока не приземлилась позвоночником об железный прут лестницы. Боль была такая, когда уже саму боль не чувствуешь, не чувствуешь ничего, словно ты и есть кокон этого бешеного чувства, смешанного с привкусом крови во рту.
Врачи думали, что я не смогу ходить.
Назло всем я начала ходить, даже бегать, превозмогая боль.
С тех пор болевой порог для меня - нечто туманное. Я не чувствую боли физической. практически.
Детство было шальным - за этой травмой следовало сотрясение мозга, перелом ноги во время тренировки (мне было четыре). Добрая мамочка не повела меня к врачу, думая, что я всего лишь ушиблась. Да, мне болело, но не так сильно, дабы я орала об этом. Только через неделю, когда нога стала походить на колоду, меня отвели к врачу. Раздробленная кость. Врачи в шоке и первый вопрос: "Деточка, неужели тебе не было ужасно больно?". Нет, дядечка, мне не было.
За мою жизнь благодаря танцам у меня было куча травм и ушибов, но я ни черта особо не чувствовала.
До поры до времени.
Когда мне было десять лет, я уже начинала издеваться над мальчиками и одного каратиста несчастного с двора моего брата (где, собственно говоря, и прошло моё детство) я довела до такого сказу, что получила с размаху кулаком в солнечное сплетение. Вот тогда-то я и почувствовала боль. Впервые за долгие годы. Такую невыносимую и раздирающую. Сначала был просто страх, ибо началась асфиксия. Потом проступили слезы, но я не позволила себе заплакать и начала смеяться. Сказала ему весьма оскорбительное "Придурок" и продолжала дальше ходить по лезвию ножа.
Тем временем я встала позже в пару со Славой Лозой. Вообще-то, именно с ним был пик моих успехов с танцев, нам сыпались чемпионаты, призовые места, всегда уезжали с медалями и насмешливым взглядом в сторону других. Я бы не была б такая уж "плохая", если бы не спорт - он учит перегрызать глотки и казаться всем редкостным падлом. чтоб боялись. Чтоб выходя на паркет, стремались протанцевать рядом.
Именно танцы, как ни странно, научили меня биться. Полбеды, что Слава любил мною таранить все пары, плевать, что он ронял меня с высоты двух метров с поддержек и я падала на позвоночник. Кстати о позвоночнике. Боль есть, ежесекундно. Просто я научилась её подавлять.
Танцы дали мне примерно 17 шрамов (половина из них успешно залечилась), ибо это дело чести "случайно" острыми шпильками раздирать партнерша партнерше ноги, дабы соперницей меньше стало. А ты улыбаешься судьям, зрителям, залу, всем, продолжаешь танцевать, только кому какое дело, что вслед за тобой по паркету капают капельки крови....
Но танцы окончились.
А до этого...
Когда мне было 13, настало период "очень больно". Я была изгоем. у меня не было друзей. Моими друзьями были книги и музыка.
Именно тогда я поставила себе за задачу сделать из себя сверхчеловека. Эдакий юберменш. Юберфрау. Полезный организм, который сам решает - служить социуму, себе или же вредить.
Первое, что нужно было - переступить черты физиологии. Первое, что нужно было перебороть - душевную боль, заглушить её, уничтожить. Клин клином вышибают.
И я решила себя лечить физической болью.
Дабы заодно привыкнуть к ней.
Дабы перебороть её.
Я начала с ножа и лезвия.
С кончиков пальцев.
Я разрезала себе кончики пальцев ножом - аккуратно, пока кровь не стекала по рукам, не капала на вещи. С лезвием было проще - ним я делала крохотные царапины.
Вскоре я перестала что-либо чувствовать от колюще-режущего.
Я перешла на огонь.
Теперь сунуть руку в горящий огонь хотя бы на пару секунд, прикоснуться с раскаленной конфорке (именно печальный опыт ожога меня этому научил) ничего не стоит. Однажды сигарета прожгла мне пальцы. Я не чувствовала того, как они горят покуда мне уже здорово не прожгло до мяса.
Потом, собственно говоря, были удары. Я постоянно в что-то врезаюсь. И ничего не чувствую. Падаю - и ничего не чувствую.
А потом это произошло.
Мы пересеклись с ним в театре Петровского и я не удержалась от того, чтоб бросить какие-либо колкости в его адрес. Мы начали кричать, вернее он. спор затягивался. В фойе было пусто - все были в зале, никто нам не мог помешать. Он перекинул меня через перила третьего этажа. Моё туловище свисало вниз, а я держалась я только обвив его ногами вокруг его бедер. Недвусмысленная поза. Он обещал, что бросит меня вниз и я умру, а я только смеялась. "Дерзай". А взамен... Взамен. Хмм... неважно. Через двадцать минут я начала бежать вниз по лестнице, всё так же смеясь. А он за мной. Помню, он развернул меня лицо к себе и начал трясти за плечи. Я прекрасно осозновала, что круто вывела его из себя... но продолжала дальше ходить по острию ножа. Он просто оттолкнул меня. Но не рассчитал силы. И я полетела вниз по мраморным ступеням, успев более-менее сгруппироваться (спасибо горным лыжам), при этом я продолжала смеяться. Впервые я увидела, чтоб лицо перекашивалось настолько от страха и ужаса. Я долго падала. Я ничего не чувствовала. Пока, наконец-то, мой полет не окончился. Я думала - сломала ли что-то, умерла ли или как? Я чувствовала, что лицо у меня забрызгано кровью, но мне было плевать, почему. Было только одно четкое осознание - я ничего не чувствую.
И теперь... Я хочу, чтоб меня кто-то ударил не просто так... Ибо я пыталась бороться с тем, что мучило меня так долго и уверенно... Болью. Но царапанье себя, удары, чирканье ножом - они не перекрывают... Они бессильны.
Иной раз я с удивлением замечаю на теле синяки и ссадины, и мне неизвестна их природа.
Хоть убей.
Как сейчас. Я стою полностью голая перед зеркалом и скептически оцениваю себя. Ноги все в синяках, шрамы, царапины, ссадины, слишком выпирающие ребра и бедра... И впервые в жизни я себе нравлюсь. Я довольна собой. Nur Schmerz behandelt mich.

@музыка: Marilyn Manson – Long Hard Road Out Of Hell

@настроение: я знаю,как мне жить дальше.

@темы: Сила